Читаем без скачивания Скверно для дела [= Плохо для бизнеса] - Рекс Стаут

Дверь вестибюля этой невзрачной обители на этот раз оказалась запертой. Фокс минуту размышлял, а затем нажал на первую кнопку, находившуюся в ряду справа от него, и уперся рукою в дверь, готовый надавить на нее, как только щелкнет замок. Когда раздался щелчок, он, словно молния, ворвался внутрь и бросился наверх по тускло освещенной лестнице, задержавшись ненадолго на первой площадке, только для того, чтобы, услышав, как внизу открылась дверь, громко крикнуть:

— Огромное вам спасибо! Видите ли, я забыл ключ! — и стал подниматься дальше.

Четырьмя пролетами выше он постучал в дверь, выходящую в заднюю часть дома, отчаянно надеясь, что и на этот раз ему повезет, как и с дверью в вестибюль.

И не ошибся в своих ожиданиях. Изнутри послышались шаги, и Фокс навалился на дверь всей своей тяжестью, готовый преодолеть возможное сопротивление, но этого не потребовалось. Дверь внезапно открылась настежь, и на пороге возник Филипп Тингли собственной персоной. Он нахмурился, увидев посетителя, и, не говоря ни слова, попытался захлопнуть дверь перед его носом, но этому воспрепятствовала сопротивление Фокса: он навалился на нее всем своим весом в сто семьдесят фунтов.

— Убирайтесь вон! — угрюмо потребовал Фил. — Я не потерплю никакого насилия!

И Фокс не решился допустить еще одну ошибку, которая могла дорого обойтись в его отношениях с этим скользким, как угорь, шестифутовым костлявым детиной, и воздержался от того, чтобы протиснуться мимо него, опасаясь, что Филип бросится вниз по лестнице и окажется на улице. Вместо этого он навалился прямо на Тингли, чтобы вынудить того попятиться, тем самым давая ему возможность захлопнуть дверь, и был удивлен, когда Фил, неожиданно для Фокса, оказался человеком действия.

Длинные руки метнулись вперед — и длинные, костлявые пальцы вцепились в горло детектива, причем мертвой хваткой. Фокс успел захватить его запястья и попытался высвободиться, но, к его удивлению, это оказалось невозможным. Фокс чувствовал, что задыхается, мышцы шеи одеревенели, в глотке возникла острая боль, глаза начали вылезать из орбит. Он отпустил запястья Фила, согнул правую руку в локте и попытался нанести удар тому в челюсть, но кулак пришелся на бицепсы противника и потерял всю свою силу. Фокс снова сделал хук правой, на этот раз нацелившись между рук Фила, точно в пуговицу на рубашке, и это возымело эффект. Голова Фила дернулась назад со звуком, похожим на хрюканье, пальцы разжались, и он отшатнулся назад.

Фокс медленно пошевелил головой и постарался восстановить дыхание. Позже, когда к нему вернется способность снова говорить, он собирался предупредить Фила, чтобы тот больше не повторял подобных глупостей. Но до этого не дошло, так как, прежде чем к нему вернулся дар речи, Тингли опять бросился на детектива, правда, на этот раз уже не хватая его за горло, а просто намереваясь проскочить в открытую дверь. Он был быстр, но Фокс оказался быстрее. Он захватил его левой, затем врезал правой — и Фил грохнулся, ударившись головой об пол. В те считанные секунды, пока он падал, Фокс резко развернулся и прикрыл дверь, оставив только узкую щель шириной в два дюйма, прижал к ней ухо и прислушался. Снаружи не доносились ни звуки голосов, ни чьи-либо шаги, поэтому он мягко потянул на себя дверь, пока не щелкнул дверной замок, и повернулся как раз в тот момент, когда Фил приподнялся на локте.

— Взгляните, — сказал Фокс, — я больше не намерен разбивать о вас костяшки пальцев…

Фил открыл рот и испустил вопль, отзвуки которого вполне могли достигнуть Сентер-стрит.

Фокс бросился на него, и, прежде чем вопль достиг своего апогея, ему удалось добраться до шеи Тингли, обхватив ее пальцами так, чтобы, перекрыв кислород, не причинить ему большего вреда; но тут же убедился, что этот номер не пройдет. Фил извивался, царапался, кусался, молотил каблуками по полу. Фокс, крепче стиснув его горло левой, сжал правую в кулак и обрушил ее точно и аккуратно в нижнюю челюсть. Фил наконец затих.

Фокс, нахмурившись, бросил взгляд на свою правую руку, сжал и разжал пальцы, посмотрел на неподвижно распростертую на полу фигуру и пробормотал:

— Настырный сукин сын, — и начал действовать.

Быстро осмотрел жалкое жилище, не обнаружив ничего примечательного в захламленных двух маленьких комнатах и еще более крохотной кухоньке. К счастью, во встроенном шкафу нашелся моток бельевой веревки, а в ванной рулон липкой ленты. Брошенный мельком взгляд убедил Фокса, что Фил зашевелился, и он не стал терять понапрасну времени. Лента надежно и щедро была наклеена на рот Фила, чтобы исключить возможность повторения воплей, а два куска бельевой веревки пошли на то, чтобы связать колени и запястья. Другой конец веревки надежно привязал деревянный стул к одной из водяных труб, а все, что осталось от мотка, после того как Фокс подтащил и усадил Фила на стул, было использовано для того, чтобы накрепко притянуть его плечи и бедра к стулу, лишив тем самым малейшей возможности пошевелиться.

Фокс глянул на свою работу, одобрительно кивнул, выпил глоток воды из-под крана, принес другой стул из спальни, уселся на него, закурил сигарету и стал рассматривать пленника.

— Ну, вот мы и встретились. — Он сделал еще затяжку. — Я поступил с вами подобным образом, потому что трудно сказать, насколько это затянется, и мне, возможно, придется выходить, чтобы перекусить и размяться.

Время от времени я буду ослаблять ваши путы, чтобы вы могли восстановить кровообращение, и когда я буду заниматься этим, то, надеюсь, у вас хватит ума не бросаться на меня, помня о том, что мне всегда доставляет удовольствие потренироваться на живом противнике и я обожаю экстремальные ситуации. Мои минимальные требования к вам следующие: скажите мне, откуда у вас эти десять тысяч долларов и за что вы их получили; расскажите, что вы делали и кого или что видели в здании Тингли во вторник вечером? После того как я получу ответы на свои вопросы, мы придем к большему взаимопониманию и будет видно, что делать дальше.

Фокс сделал еще одну затяжку, вышел и положил сигарету на блюдечко на столе, затем вернулся и вновь уселся на свой стул.

— Я стараюсь быть, по возможности, терпеливым и доброжелательным, но у меня склонность становиться назойливым, когда дела идут не так, как надо, а сейчас они в таком состоянии, что с уверенностью можно сказать: «Надо бы хуже, да некуда!» Быть вынужденным прибегнуть к столь крайним мерам, поверьте, для меня гораздо более мучительно, чем для вас, и это я говорю не для красного словца. Более того, я отдаю себе отчет в том, что мне это ничего не даст, если вы убили Артура Тингли, хотя бы потому, что у вас «кишка не так тонка», как я ожидал; но если вы не убийца, то мой демарш должен быть оправдан, и не сомневайтесь — так оно и будет. Через семь-восемь часов вы уже не будете тем, кем являетесь сейчас. У меня в голове возникла мыслишка, как устроить кое-что в чисто механическом плане, что не даст вам возможность заснуть, пока я буду отдыхать. К тому времени, когда я вернусь после завтрака…

Прямо на кухне вдруг раздался звонок. Фокс дернулся и вскочил. Так как в квартире не было звонка на двери, то сигнал мог быть только от входной двери в вестибюль дома. Фокс нашел кнопку домофона над раковиной и нажал на нее, одновременно не спуская глаз с Фила, видя, как напряглись мышцы на его руках и ногах, а глаза вспыхнули бессильной яростью. Детектив быстро ощупал узлы на веревках, шагнул из кухни, прикрыв за собою дверь, и открыл входную. Прислушался.

Звуки шагов, раздающиеся по лестнице, были слабыми, легкими, нерешительным; затем возникла пауза: тот, кто поднимался, явно пытался отдышаться. Затем звуки шагов послышались снова.

Еще до того, как кто-то появился на лестничной площадке, Фокс пришел к выводу, что это женщина, и мысленно прикидывал, кто бы это мог быть: Мэрфи, Адаме, Ятс или мисс Дункан. Хотя действительно это оказалась женщина, но ни одна из пришедших ему на ум. Достигнув лестничной площадки, запыхавшаяся и испытывающая чувство неуверенности, она огляделась, и, прежде чем успела заметить Фокса, притаившегося за открытой дверью, он уже успел ее разглядеть. Ей было за пятьдесят, стройная, хорошо сохранившаяся; ее с натяжкой можно было все еще назвать симпатичной, несмотря на то, что сейчас она больше походила на затравленного зверька, а норковое манто, надетое на ней, по стоимости превышало размер арендной платы всех жильцов этого дома, вместе взятых, за целый год.

Фокс сделал шаг навстречу.

— Как поживаете, мисс?

— Ох! — Это походило скорее на выдох. Она двинулась было к нему и опять остановилась. — Ох! — Еще два коротких шажка в его сторону. — Вы… вы Филип Тингли?

Фокс кивнул и улыбнулся:

— Собственной персоной у двери своего замка.

— Я опоздала, — заявила она безотносительно к чему-либо. Затем еще приблизилась, и Фокс ощутил слабый аромат ее духов. — Я вечно опаздываю. — Она нервно оглянулась. — Давайте пройдем в квартиру!